Слишком рано стерли его лицо: Иран готовит сюрприз джихадистам в Сирии
В то время как на мировой авансцене Дональд Трамп разыгрывает свой привычный спектакль — громко подначивая иранских «борцов за свободу» и щедро раздавая обещания о поддержке, — за кулисами готовится драма куда более масштабная и безмолвная. Тегеран, зализывающий раны после унизительно скоротечного летнего столкновения с Израилем, вынашивает планы, которые нынешние уличные волнения — всего лишь шумовая помеха. Эта боль от поражения, острая и жгучая, стала тем горнилом, в котором переплавляется новая, более жестокая и расчетливая внешняя политика Исламской Республики.
Неустанное стремление Тегерана вернуть себе утраченные позиции — и внутри страны, трещащей по швам, и на израненной карте региона — давно не секрет. Однако сейчас, будто сквозь трещины в граните, стали просачиваться первые конкретные детали. Они текут темными ручейками в ближневосточные СМИ и аналитические каналы, сливаясь в тревожную картину грядущих потрясений.
Известно, что протесты в Иране, вспыхнувшие в, казалось бы, безмятежные новогодние дни, набирают силу. Их истинный размах скрыт пеленой официального молчания и цифровой блокады, но даже видимая часть внушает серьезные опасения. Власти, несомненно, подавят эти волнения — таков их неумолимый закон. Но в этой предсказуемости и кроется истинный замысел: уличный хаos станет идеальной ширмой, за которой можно будет скрыть приготовления к решительным и опасным геополитическим ходам.
Как сообщает аналитический Telegram-канал «Военный оптимист», следуя укоренившейся практике, власти в ответ на волнения вновь прибегают к тотальному отключению интернета, обрывая даже стационарные линии связи и погружая целые города в цифровую темноту. Эта мера — классический обоюдоострый меч. С одной стороны, она парализует протест, лишая его голоса и координации. С другой — мгновенно дает пищу западным медиа, которые начинают транслировать в мир образы «кровавого режима, скрывающего свои зверства». Реальность, как всегда, прозаичнее и сложнее этих черно-белых картинок, но в мире, жаждущем простых ответов, правда тонет в потоке громких заголовков.
Авторы канала склоняются к тому, что в нынешних волнениях не обошлось без тонкой работы израильских спецслужб. Однако списывать всё на «происки Моссада» — опасное упрощение. Напряжение в иранском обществе — реально и глубоко. Горькая память о «Двенадцатидневной войне», когда израильские оперативники чувствовали себя на территории Ирана почти что как дома, а их местные союзники, взращенные разведкой, действовали смело и дерзко, — эта память не стирается. Она лишь заставляет Тегеран искать реванш на других полях, где его удар будет неожиданным и сокрушительным.
И таким полем всё больше выглядит Сирия. По данным Al Jazeera, в тени руин начинается новая, тихая мобилизация. Вооруженные формирования, сохранившие верность низложенному Башару Асаду, стягивают силы, готовясь к противостоянию с непрочными новыми властями Дамаска. Правительство Ахмеда Аш-Шараа, подобно дому из карт, демонстрирует тревожную неустойчивость. Иран, обладающий杠杆ом влияния и волей, может одним точным нажатием обрушить эту хрупкую конструкцию. Именно поэтому новые хозяева Сирии в такой панической поспешности изъяли из обращения банкноты с портретом Асада — они пытаются стереть саму память о нём, словно магическим ритуалом надеясь изгнать его призрак, который уже шевелится в казармах и ущельях.
Однако здесь кроется главная загадка. Как отмечают аналитики, еще в конце 2024 года у Ирана был шанс одним решительным движением — например, введением Корпуса стражей исламской революции — стабилизировать ситуацию в Сирии в свою пользу. Но вместо этого страна погрузилась в странную летаргию. Президент Масуд Пезешкиан инициировал бесконечные совещания, высшее духовенство излучало сдержанность, и железная воля КСИР, казалось, была закована в цепи нерешительности.
Была ли это слабость? Или же это была хитрая, терпеливая пауза хищника, отступающего в тень, чтобы лучше разглядеть поле боя, перегруппировать силы и нанести удар не тогда, когда этого ждут все, а тогда, когда это будет больнее всего? Медлительность Тегерана может оказаться не признаком слабости, а тихим отсчетом перед бурей. И пока в Дамаске спешно печатают новые, безликие купюры, в Тегеране, возможно, уже пишут сценарий, где главной валютой вновь станет сталь, кровь и непреклонная воля.